Русский народ непобедим. На войне я в этом убедился.

Одним из последних испытаний для русского народа стала Чеченская война. Многие молодые ребята, ушедшие воевать в Чечню, не были воцерковлены, как, например, принявший мученическую кончину за веру воин Евгений Родионов, но, будучи крещены в Православной Церкви, обладали непобедимым русским православным духом. 
Мученик Евгений Родионов стал для русских воинов олицетворением победы Христа над смертью, а мы напомним о других малоизвестных героях, носителях того же победного духа. В беседе с подполковником Антонием Маньшиным, героем Чеченской войны, мы узнали еще об одном удивительном подвиге.


Это было в начале 2000 года, штурм Шатоя; в Аргунском ущелье в Шатойском районе есть населенный пункт Итум-Кале, при блокировании Итум-Кале нам мирные жители сообщили, что у них в зиндане (в яме) сидит наш спецназовец уже пять лет.


Надо сказать, что один день в плену – это ад. А тут пять лет. Мы бегом туда, по дороге лесенку нашли, уже смеркалось. Фарами от БМП осветили местность. Видим яму 3 х 3 и 7 метров глубиной. Лесенку спускаем, поднимаем, а там живые мощи. Человек шатается, падает на колени, и я по глазам узнал Сашу Воронцова. Пять лет его не видел и узнал. Он весь в бороде, камуфляж на нем разложился, он в мешковине был, прогрыз дырку для рук, и так в ней грелся. В этой яме он испражнялся и там жил, спал, его вытаскивали раз в два-три дня на работу, он огневые позиции чеченцам оборудовал. На нем наживую чеченцы испытывали приемы рукопашного боя, то есть ножом тебя в сердце бьют, а ты должен удар отбить. В горло, в шею, в голову. У нас в спецназе подготовка у ребят хорошая, но он изможденный, никаких сил у него не было, он, конечно, промахивался – все руки у него были изрезаны.
 Он перед нами на колени падает, и говорить не может, плачет и смеется. Потом говорит: «Ребята, я вас пять лет ждал, родненькие мои». Мы его в охапку, баньку ему истопили, одели его. И вот он нам рассказал все, что с ним было за эти пять лет. Мы сидели неделю с ним, соберемся за трапезой, там обезпечение хорошее было, а он кусочек хлеба мусолит часами и ест тихонечко. У него все вкусовые качества за пять лет атрофировались. Рассказал, что его два года вообще не кормили.

Спрашиваю: «Как ты жил-то?» А он: «Представляешь, командир, крестик целовал, крестился, молился, брал глину, скатывал в катышки, крестил ее и ел. Зимой снег ел». «Ну и как?» – спрашиваю. А он говорит: «Ты знаешь, эти катышки глиняные были для меня вкуснее, чем домашний пирог. Благословленные катышки снега были слаще меда».

Его пять раз расстреливали на Пасху. Чтобы он не убежал, ему перерезали сухожилия на ногах, он стоять не мог. Вот ставят его к скалам, он на коленях стоит в 15–20 метрах от расстрельщиков, человек восемь с автоматами. Говорят ему: «Молись своему Богу, если Бог есть, то пусть Он тебя спасет». А он так молился, у меня всегда в ушах его молитва, это простая русская душа: «Господи, Иисусе мой Сладчайший, Христе мой Предивный, если Тебе будет угодно, то я сегодня же Тебя увижу, если Тебе будет угодно, я еще поживу немножко». Глаза закрывает, крестится. Они спусковой крючок снимают – осечка. И так дважды – выстрела не происходит. Передергивают затворную раму – нет выстрела. Меняют спарки магазинов, выстрела не происходит, автоматы меняют, выстрела не происходит. Подходят и говорят: «Крест сними». Расстрелять его не могут, потому что крест на нем. А он говорит: «Не я этот крест надел, а священник в таинстве Крещения. Я снимать не буду». У них руки тянуться крест сорвать, а в полуметре от его тела их скрючивает благодать Святаго Духа, и они, скорченные, падают на землю. Избивают его прикладами автоматов и бросают опять в яму. Вот так два раза пули не вылетали из канала ствола, а остальные три раза пули вылетали, и все мимо него летели. Почти в упор не могли расстрелять, его только камешками посекает от рикошета и все.

И так оно бывает в жизни... Последний мой командир, герой России Шадрин, говорил: «Жизнь странная, прекрасная и удивительная штука». В Сашу влюбилась девушка-чеченка, она его намного моложе, ей было лет 16. Это тайна души. Она на третий год в яму по ночам стала носить ему козье молоко, на веревочке спускала, и так она его выходила. Ее ночью родители ловили, пороли, запирали в чулан. Звали ее Ассель. Я был в том чулане, там жутко холодно, даже летом, там крошечное окошко и дверь с амбарным замком. Связывали ее. Она умудрялась за ночь разгрызать веревки, разбивала окошко, вылезала, доила козочку и носила ему молоко. Он Ассель забрал с собой, она в крещении получила имя Анна.

Скажу так: Русский народ непобедим. На войне я в этом убедился.



Рассказ записала
Екатерина АНТОНОВА

Комментариев нет:

Отправить комментарий